Иван-сан

Актёр, священник, сценарист, журналист, спортсмен, многодетный папа... Персона Ивана Охлобыстина столь многогранна, что невозможно представить, как в одном человеке уживаются все эти ипостаси. Он, будучи востребованным актёром, умудрился получить церковный сан и чередовал проповеди в храме с работой на съёмочной площадке. Но после того как он сыграл шута в фильме "Царь", на него обрушилось столько критики, что он вынужден был временно прекратить служение. Охлобыстин сменил церковную рясу на белый халат и снялся в роли доктора-мизантропа в сериале "Интерны" на телеканале ТНТ. О том, как ему удаётся совмещать столь противоположные занятия и что же для него главнее, мы поговорили с самим актёром.

Святое дело

- Иван Иванович, как священник может сняться в кино, а потом взять и вообще отказаться от сана ради кинокарьеры?

- На самом деле я сохранил сан, но не могу пока крестить или венчать. Отстранение от службы я инициировал сам, чтобы утихли разговоры после выхода фильма "Царь", где я сыграл шута. Честно говоря, сейчас никакого внутреннего дискомфорта я не ощущаю. К сожалению, все мои поступки относительно мира клерикального и мира киношного носят технологический и административный характер. Мной был проведён эксперимент: возможно ли совмещать эти вещи... Выяснилось, что на данный момент это вызывает недоумение и конфликты среди верующих. Я стал первым в истории христианства священником, который снимался в кино, и мой вывод: "Нежелательно". И я написал патриарху и попросил запретить мне служить в церкви.

- Это решение окончательное? Или вы однажды вернётесь к служительству?

- Планирую. Закончу все эти истории с медициной (сериал "Интерны"), фильм про Чапаева, ещё один проект... Тогда и вернусь. Нынешнее состояние моё вообще неполезно - расслабляет меня лично. Так что доделаю свою работу по подписанным договорам и снова буду отпевать, крестить, венчать...

- Ну а если, пока вы заканчиваете эти проекты, подоспеют другие предложения и вы подпишете новые контракты, а до церкви дело так и не дойдёт?

- Вообще, я фаталист - чувствовал, что должен быть священником, и стал им. Сейчас чувствую, что надо опыта ещё поднабраться, к тому же я никогда не отрицал материальных проблем. У меня семья очень большая, всех кормить надо, деньги зарабатывать...

Будем говорить сразу, если неожиданно появится какой-то почтенный режиссёр с мешком денег и заявит, что сейчас кинет в меня гигантским бриллиантовым слитком, я, наверное, пойду на уступки. Благодаря этому ведь тысячу дел хороших можно сделать. Через церковь проходят десятки тысяч историй - у кого дети больные, у кого ещё что-то... И если будет такая ситуация, надо ею воспользоваться, чтобы кому-то помочь, даже в ущерб собственному реноме. Священник ведь как врач - кто-то считает себя врачом, а кто-то им является на самом деле... И врач и священник - они воины, постоянно стоящие на рубежах, находящиеся на ристалище. Если ты являешься таковым на самом деле, то всё остальное - это лишь разные обременяющие или необременяющие внешние факторы.

- Но всё же вы собираетесь вернуться в священники, значит, и церковь вам что-то даёт?

- Я комфортнее себя чувствую там, потому что церковь - это сообщество, которое помогает людям обрести свою сферу целей и задач и двигаться в этом направлении. К тому же церковь добавляет много знакомств. Там собираются люди, с которыми ты можешь от чистого сердца поздороваться. Это не то чтобы замена семьи, но её продолжение. Это хороший, добрый, нормальный общественный институт. Там все дружат, стараются помочь друг другу. Пусть мелочами, но это приятные мелочи. И никто там не лишён ничего человеческого. Жена моя Ксюха с подружками там собирается - у них там какие-то слухи, интрижки девичьи, тайны, кто-то с кем-то ссорится. Но это всё проходит под покровом родственности, какие-то вещи априори прощаются, нет критиканского отношения к людям. Это большая старинная компания - ты вроде только вчера в церковь пришёл, а компания уже старинная. Там всё очень просто. Мир вообще прост - мы его усложняем специально, чтобы извлечь для себя некие дивиденды, выгоду.

- Скажите, а среди прихожан были ваши поклонники?

- Да. Но у меня нормальная и взрослая аудитория. Несмотря на то что кино у меня спорное, на любителя. Ко мне может подойти человек и сказать: "О, я видел ваш фильм, и мне он понравился". Без "гыгыния", как у мартышки. То есть по моим творческим работам он составил мнение, что я адекватный человек, что я не буду материться, не взвизгну, не буду его призывать к половой связи, что я так же адекватно отвечу.

Отец и дети

- Иван Иванович, вы так часто и спокойно говорите о деньгах: мол, не хватает, хочу заработать побольше... А что же с распространённым убеждением, что деньги - это зло?

- Деньги сами по себе ничего особо не дают никому. Но и негативно я к ним не отношусь. Это, скорее, не негативная, а напрасная категория. Да, я много про них говорю, я сам пиарщик и знаю, что это неправильно. Но я делаю так, потому что это правда. Меня спрашивают: "Нравится вам сниматься?". Я говорю: "Да, хороший коллектив, замечательный сюжет плюс деньги хорошие". Все ведь про это знают, но я просто уточняю, чтобы не возникало иллюзий, что я такой вот, требующий творческой реализации... У меня всё довольно прагматично - мне семью кормить.

- Раз уж мы заговорили про семью - у вас шестеро детей (старшей, Анфисе, - 13, младшему, Савве, - 4 года. - Ред.). Вы много им времени уделяете и строгий ли вы отец?

- Да мы воспитываем их как удаётся, по-человечески. Структурированных программ нет никаких. Мы делимся с ними тем, что кажется нам полезным. Они учатся в приходской школе, вечером мы им читаем Библию и какие-нибудь другие книги. В своё время главный детский психиатр Москвы сказал мне: "Если хотите сохранить с детьми в подростковом возрасте общий язык и вообще поддержать родственность, нужно читать им перед сном". Я с ними гуляю по многу километров, объясняю основы навигации, учу, что в интернете кроме социальных сетей есть другие сайты, - там можно в настоящем времени посмотреть, что происходит на Эйфелевой башне или на мысе Горн.

- Вы сами в своей жизни испробовали многое... Кем бы вы хотели увидеть своих детей?

- Я бы, может, хотел, чтобы кто-то из них пошёл в медицину. И это никак не связано с тем, что я снимаюсь в "Интернах". У меня отец был военным хирургом, и я последние лет 15 задумываюсь: может, я зря не пошёл по его стопам? Главное, чтобы всё, что бы они ни делали (кто-то же из девчат может стать просто мамой, и это выше всего остального), они делали с любовью, а не только ради денег. В идеале хорошо бы, чтобы и денег могли подзаработать. А вообще - как они сами решат. Я не буду мешать ни в чём. И если будет необходимость в моём протеже, я обязательно помогу всем, чем смогу. И вообще, я этого ничуть не стесняюсь. Буду детей устраивать так, как потребуется. Но они такие люди самодостаточные, что могут и не дать мне вмешаться в их судьбу. У них мамин характер - легированная сталь.

- Разве не ваш? Это ведь вы всегда против течения, сам по себе, такой бунтарь?

- Да нет, я не бунтарь никакой. Я живу, как мне кажется это разумным. Есть какой-то норматив, который знают все люди: что можно, что нельзя. И не выходя за пределы этих рамок, человек в состоянии сделать очень многое. Мы же не делаем и одной десятой того, что можем делать, и оправдываем себя за это бездействие.

- Кажется, что вы само дружелюбие и терпимость... Вас может что-то разозлить?

- Хамство. Это основное. Явная несправделивость. В этих случаях иногда и надо бы сдержаться, а я не сдерживаюсь. А ещё иногда выводит из себя тупое нежелание принимать людей такими, какие они есть. Знаете, есть хорошая заповедь: "Возлюби ближнего своего, как самого себя", которую мы неправильно истолковываем. Ведь имеется в виду - не просто возьми и полюби, а полюби таким, какой он есть.